Внимание!
Вы просматриваете новость в старой версии сайта. Возможны проблемы с отображением в некоторых версиях браузеров.

Закрыть

Бои за Крюково. Главный рубеж Панфиловской дивизии

Разгромленная немецкая колонна под Крюково

Конец ноября 1941 года, окрестности посёлка и станции Крюково. Здесь в те дни проходила линия фронта. Красная армия и вермахт, как два боксёра, измученных долгой схваткой, упёрлись в него. Один, более злой и опытный, ещё атаковал, хоть его удары и не имели уже той сокрушительной мощи, как в начале схватки. Второй, вынужденный драться «от обороны», казалось, держался на ногах из последних сил. Пропускал удары, умывался кровью, падал. Но всякий раз поднимался и снова вступал в бой.

Панфиловец, командир полка, Бауыржан Момыш-Улы, искал для своих бойцов точку опоры, последний рубеж. И не находил. Тогда старший лейтенант взялся за нож. «Я аккуратно разрезал [командирскую] карту и протянул половину ее Сулиме. — Нате, сожгите. Нам больше не понадобится ориентироваться и изучать местность восточнее Крюкова». Восточнее была Москва, и именно её Момыш-Улы убрал «за край света» — не только от немцев, но и от самого себя.

Отступать некуда

8-я гвардейская Панфиловская стрелковая дивизия (бывшая 316-я стрелковая) входила в состав 16-й армии Западного фронта. У командарма, генерал-лейтенанта К. К. Рокоссовского, была мысль организовать прочную оборону на восточных берегах реки Истры и Истринского водохранилища — так называемом «фронтовом рубеже». То есть командующий полагал, что ещё несколько шагов назад его бойцы сделать могут.

Подбитый немцами и горящий Т-34Замыслы Рокоссовского одобрил начальник советского генштаба маршал Б. М. Шапошников. Но командующий Западным фронтом Г. К. Жуков лично поставил на них крест. Он требовал держаться на «армейском рубеже», западнее Истры. Жуков, конечно, понимал желание командующего 16-й армии дать своим бойцам наиболее выгодную позицию. Вот только оно угрожало замыслам фронта. А именно обороне города Клина и прикрытию сосредоточения войск 1-й ударной армии, поступившей из резерва Ставки верховного главнокомандования.

По правде сказать, ни мнение командарма-16, ни возражения командующего фронтом значения уже не имели. На исходе холодной осени 41-го обмелевшее и замёрзшее Истринское водохранилище не было серьёзной преградой на пути вермахта. Уже 25 ноября немцы не только переправились через него, но и оттеснили советские войска от восточного берега. Рокоссовский приказал контратаковать противника и вернуть утраченное, но добиться этого наши бойцы не смогли. А немцы, переправив на восточный берег основные (хоть к тому времени и поредевшие) силы 11-й и 5-й танковых дивизий, к середине дня 28 ноября проломили советскую оборону.

Под удар, в частности, попали штабы 8-й гвардейской стрелковой дивизии и 19-й танковой бригады, расположенные в деревне Марьино. Это привело к утрате управления советскими частями, угодившими под «танковый каток». Даже штаб самого Рокоссовского, в то время находившийся в деревне Крюково, оказался под угрозой.

Деревня Крюково и одноимённая станция должны были стать одними из узловых точек обороны 16-й армии. За участок отвечала 8-я гвардейская стрелковая дивизия, лучшая в армии Рокоссовского. Но и панфиловцы не были железными: две недели непрерывных жестоких боёв на последнем этапе отражения немецкого «Тайфуна» (наступления на Москву) дорого стоили дивизии. Нового удара её бойцы не выдержали. Срочная шифровка, ушедшая в штаб Западного фронта из штаба армии утром 29 ноября, начиналась тревожными словами: «противник прорвал фронт 8 гсд». Немного позже события получили более конкретное описание: «8 гсд будучи атакована танками и пехотой противника, не выдержала атаки и потеряв управление начала отходить в беспорядке на восток. К исходу дня дивизия остановлена».

Перетягивание каната у Крюково

Рокоссовский ответил быстро и жёстко. Раскритиковав командование 8-й дивизии, он категорически потребовал от соединения контратаковать всеми силами: стрелковыми, танковыми и кавалерийскими частями, — выбить противника из Крюково и наступать далее.

Бои у Крюково 5 декабря 1941 годаНо и Рокоссовский, и Жуков, также знавший о кризисе на участке Панфиловской дивизии, понимали, что даже самыми суровыми приказами немецкие танки не останавливают и тем более не контратакуют. Нужны были дополнительные войска. Запускать руку в резервы Ставки Жуков не мог: это ставило под угрозу весь план генерального контрнаступления, который он разработал. Но оборона 16-й армии разваливалась на глазах, и это было ничуть не менее опасно. Жуков решил наскрести для Рокоссовского подкреплений в соседних армиях — буквально повзводно.

«Особо важно

Командармам 5, 22,43, 49 А

Копия: командарму 16.

Комфронтом приказал срочно от каждой стрелковой дивизии выделить по одному стрелковому взводу вооруженных положенным оружием и боеприпасами. Взводы выделить уже участвовавшие в боях.

Собранные взводы не позднее 17 часов 29.11 автотранспортом направить в распоряжение Командарма 16 для укомплектования 8 и 9 гвардейских, 18 стрелковой дивизий».

Совсем недавно командование Красной армии в очередной раз убедилось, что танки невозможно остановить одной лишь пехотой. На помощь Рокоссовскому приказали прибыть 1-й гвардейской танковой бригаде М. Катукова. Михаил Ефимович озадаченно уточнил в шифрограмме на имя командира 8-й гвардейской стрелковой дивизии, что, вообще-то, бригада в данный момент втянута в бой и неплохо было бы знать, что кто-то её заменит. В то же время, составляя это сообщение, Катуков наверняка понимал, что его танкистам придётся «разрываться»: обстановка под Крюково требовала немедленных действий. Поскольку оставить свой участок фронта 1-я гвардейская танковая бригада не могла, комбриг бросил на помощь панфиловцам всё, что смог выдернуть из боя сразу, — всего 11 танков, три-пять на каждый из трёх стрелковых полков 8-й гвардейской.  Плюс мотострелковый батальон бригады, который занял позицию на фланге панфиловцев. Одиннадцать танков. Совсем мало, но в ближайшие несколько дней именно они помогли 8-й гвардейской дивизии удержать оборону у Крюково.

Зима 1941 года. Советские бойцы занимают позицию для засадыОстальная бригада Катукова смогла передать свои позиции и прийти на помощь только в ночь на 3 декабря. А днём 8-я гвардейская дивизия перешла в наступление, пытаясь вышибить противника из Крюково. У немцев (35-й пехотной и 5-й танковых дивизий) к тому времени с наступательным пылом было уже не ахти, но на прочную оборону немцы были ещё способны. Особенно в условиях, когда наступавшая дивизия по численности едва дотягивала до штата пехотного полка.

В течение 3–5 декабря панфиловцы и танкисты Катукова упорно штурмовали Крюково, но добиться успеха не могли. Столь же безуспешными оказались и контратаки немцев. Так и не сумев ворваться в деревню и на станцию Крюково, советские войска остановились, понеся потери в живой силе и танках.

Эти неудачные бои отчётливо показали командованию, что имеющимися силами Крюково не отбить. Для подготовки следующей атаки командиру 8-й гвардейской генерал-майору В. А. Ревякину передали артиллерийский полк, два дивизиона реактивной артиллерии и 17-ю стрелковую бригаду. Последняя только недавно прибыла на фронт и состояла из неопытных бойцов. Зато бригада была полностью укомплектована и вооружена! Остальные части созданной для наступления «оперативной группы генерала Ревякина» давно уже могли только мечтать о таком счастье.

От последнего рубежа

Новая советская атака на Крюково была уже не просто очередной попыткой РККА овладеть Крюково и окрестностями. На рассвете 7 декабря 1941 года командование запланировало общее наступление войск Западного фронта. Из-за нехватки снарядов Рокоссовский приказал не проводить артподготовку, а вести огонь только по выявленным в ходе атаки целям.

Тем временем немцы сделали всё, чтобы превратить свои позиции в настоящий укрепрайон. Крюково и находившаяся рядом деревня Каменка, конечно, мало походили на Сталинград, особенно размерами. Но ветераны, которые остались в живых, потом вспоминали ожесточённые уличные бои начала декабря как одни из самых тяжёлых за всю войну.

Советская пехота дважды за день переправлялась через речушку Горетовку и атаковала Каменку с юга. Дважды противник отбрасывал наших бойцов сильнейшим миномётным огнём. К полуночи оставшиеся 140 стрелков и 80 человек миномётной роты расположились на опушке рощи у северной окраины Каменки.

Брошенный при немецком отступленнии в деревне Крюково танк Pz.Kpfw.IIIВосемь танков из бригады Катукова под командованием советского танкового аса Дмитрия Лавриненко целый день бились с немцами на восточной окраине Крюково. Продвижение танкистов было остановлено сильным огнём немецкой противотанковой артиллерии. Зато ударная группа из пяти боевых машин под командованием старшего лейтенанта А. Бурды (в будущем — ещё одного выдающегося танкиста СССР) ворвалась в Каменку и вступила в бой с танками и противотанковыми орудиями противника. У этой группы с продвижением тоже дела обстояли неважно. Слишком много противотанковых средств собрали немцы.

17-я стрелковая бригада вызывала больше всего опасений в силу того, что была необстрелянной. К сожалению, опасений не беспочвенных: бригада перешла в наступление с опозданием, а к вечеру один из её батальонов стал «отходить с фронта в беспорядке». Чтобы остановить бойцов, пришлось использовать заградительный отряд из разведывательной роты.

Силы и нервы немцев тоже в этот момент были уже на пределе. Всего несколько дней назад эти же части проломили фронт 8-й гвардейской дивизии и заставили панфиловцев беспорядочно отступать. Однако с каждым часом немцам всё яснее становилось, что те считаные километры, которые остались до Москвы, им не пройти. Более того — вопрос уже скорее в том, кому удастся уйти живым.

Ответ на него немцы получили утром 8 декабря.

«Оперсводка к 12.00 8.12.41 штадив 8

1.            8 гв. ксд с приданными ей частями после ожесточенных трехдневных боев 9.00 8.1241 овладела Крюково, Каменка.

Противник, имея значительный численный перевес, оказывал упорное сопротивление. Под действием наших частей был сломлен и в панике бежал в направлении Михайловка».

Итог боёв подвели трофейные команды Панфиловской дивизии, отчитавшиеся о 29 захваченных немецких танках, 41 автомашине, двух артиллерийских тягачах и четырёх бронетранспортёрах. И это было только начало, первая «дань» с разбитых и отступающих от Москвы немецких частей. В предстоящие недели трофейщикам 8-й гвардейской дивизии понадобится ещё очень много бумаги, чтобы записать всё имущество, которое бросал бегущий противник.

Устояв на «краю света», обозначенном Момыш-Улы, бойцы Панфиловской дивизии и 1-й гвардейской танковой бригады сделали свои первые шаги на запад. 

Автор текста — Андрей Уланов

Источники:

1. Документы сайта «Подвиг народа».

  • Оперативные документы штаба Западного фронта, 16-й Армии, 8-й гвардейской стрелковой дивизии,1073-го стрелкового полка, 1-й гвардейской танковой бригады.

Закрыть